Гражданин сделал пометку.

– Теперь прошу вас назвать свое гражданство.

– Мое – что?

Затруднение Мартина было настолько очевидным, что Гражданин приподнял седеющую бровь.

– Прошу вас назвать свое гражданство. Какому правительству вы лояльны?

– Правительству? – Мартин закатил глаза. – Я прибыл с Земли. В вопросах законодательства и страховки я обращаюсь к Пинкертонам, имея резервный полис о серьезных нарушениях моих прав от «Нью-Модел Эр Форс». В силу места своей работы я подпадаю под хартию как личная корпорация с двусторонними контрактными обязательствами перед разными учреждениями, в том числе вашим Адмиралтейством. Из ностальгических соображений я являюсь зарегистрированным гражданином Народной Республики Западного Йоркшира, хотя не был там уже двадцать лет. Но я не мог бы сказать, что отвечаю перед кем-либо из вышеназванных, за исключением моих партнеров по контракту; и точно так же эти организации не являются ответственными за меня.

– Но вы же с Земли? – переспросил Гражданин, устремляя перо на бумагу.

– Да.

– Ага. То есть вы – подданный Объединенных Наций. – Он сделал на бумаге отметку. – Почему вы этого не признали?

– Потому что это неверно, – ответил Мартин, слегка давая волю раздражению. (Но только слегка: он имел представление о власти Гражданина, и никак не хотел его провоцировать на ее применение.)

– Земля. Наивысшим политическим органом планеты является Организация Объединенных Наций. Таким образом, вы являетесь ее подданным. Это так?

– Совсем не так. – Мартин наклонился вперед. – По самым скромным подсчетам, на Земле есть более пятнадцати тысяч правительственных организаций. Из них только девятьсот имеют свое представительство в Женеве, и всего семьдесят – постоянное место в Совете Безопасности. ООН не обладает никакой властью по отношению к каким бы то ни было неправительственным организациям либо отдельным гражданам, это всего лишь арбитражный орган. Я – суверенный гражданин, не являющийся собственностью какого-либо правительства.