– Ага, – сказал Гражданин. Он очень осторожно положил перо на стол и посмотрел на Мартина в упор. – Я вижу, вы не понимаете. Так вот, я окажу вам огромную услугу и сделаю вид, что не слышал ваших последних слов. Василий!

– Да? – поднял глаза помощник.

– Выйди.

Помощник – просто мальчишка в мундире – встал и прошагал к двери. Потом крепко ее за собой затворил.

– Я скажу один раз и повторять не буду. – Гражданин замолчал, и Мартин потрясенно понял, что его внешняя бесстрастность – это крепко завинченная крышка над котлом кипящей ярости. – Мне плевать, что там, на отсталой Земле, воображают себе о своей суверенности. Мне даже плевать, что меня оскорбляет молодой и наглый щенок, вроде вас. Но на нашей планете вы будете жить по нашим правилам. Поступать так, как у нас считается правильным и хорошим. Я понятно говорю?

– Так я же не… – начал было Мартин и остановился, подыскивая правильные дипломатичные слова. – Позвольте мне перефразировать. Я приношу свои извинения, если причинил обиду, но если это и произошло, не могли бы вы меня просветить, что именно я сделал? Чтобы в дальнейшем я избегал подобных поступков. Если же вы мне не сообщите, как мне избежать возможности оскорбить кого-нибудь случайно?

– Ах, вы не знаете? – Гражданин встал, обошел стол, вернулся к креслу. Резко остановился и обратил к Мартину яростный взгляд. – Два дня тому назад в баре гостиницы «Победоносная Корона» вы рассказали некоему Вацлаву Гашеку, кажется, о политическом устройстве вашей родной планеты. Чушь и пропаганда, конечно, но пропаганда соблазнительная, и чушь, предназначенная для определенного сегмента люмпен-пролетариата. А вот такие ваши слова, когда вы отпускали замечания – сейчас гляну – «концепция налога ничем не отличается от вымогательства» или «общественный договор, навязанный насилием, не является законным договором», – это уже почти за гранью подстрекательства. После четвертой кружки пива вы развеселились и стали излагать свои мысли насчет природы социальной справедливости, что уже было проблемой, поскольку вы выразили сомнение в беспристрастности судей, назначенных Его Императорским Величеством, в случае юридических споров с Короной.